вытяжка крона

Бруно Шульц. Коричные лавкиОцените этот текст:Не читал10987654321СодержаниеFine HTMLPrinted versiontxt(Word,КПК)Lib.ru html Бруно Шульц. Коричные лавки --------------------------------------------------------------- Перевод с польского Асара Эппеля Бруно Шульц "Иллюминатор", декабрь 2000, ISBN 5-94145-013-3, 381 стр. Издательство "Иностранка" http://www.inostranka.ru/ru/book/199/ --------------------------------------------------------------- Вошедшие в эту книгу сборники Бруно Шульца "Коричные лавки" (1934 год) и "Санатория под Клепсидрой" (1937 год) - шедевры мировой литературы. Являя собой неуловимые реляции из интуитивного, новеллы этих сборников уникальны в европейской культуре XX века. Август В июле отец мой уезжал на воды, оставляя меня, мать вытяжка крона старшего брата на произвол белых от солнца, ошеломительных летних дней. Замороченные светом, листали мы огромную книгу каникул, все страницы которой полыхали сверканьем и на дне хранили сладостную до обморока мякоть золотых груш. Словно Помона из пламени дня распаленного, возвращалась в сияющие утра Аделя, вываливая корзинку цветастых красот солнца -- лоснящиеся, полные влаги под тоненькой кожицей черешни, таинственные черные вишни, чей аромат далеко превосходил познаваемое на вкус; абрикосы, в золотой плоти которых была сокрыта долгая послеполуденная суть, вытяжка крона заодно с чистой этой поэзией плодов она выгружала налитые силой вытяжка крона питательностью пласты мяса с клавиатурой телячьих ребер, водоросли овощей, схожие с убитыми головоногими и медузами -- сырьевое вещество обеда, где вкус еще пребывал несостоявшимся и бесплодным, вегетативные вытяжка крона теллурические ингредиенты еды, пахнувшие диким и полевым. Сквозь сумрачную квартиру второго этажа в доме на городской площади каждодневно проходило все огромное лето: тихость дрожащих сосудов воздуха, квадраты ослепительности, сновидевшие на полу свои жаркие сны; мелодия шарманки, извлекаемая из глубинной золотой жилы дня, два-три такта рефрена, снова вытяжка крона снова наигрываемые на неведомой рояли, заблудившиеся в огне дня бездонного вытяжка крона сомлевавшие в солнце на белых тротуарах. После уборки Аделя, задернув шторы, напускала тень в комнаты. Тогда цвета снижались на октаву, комната наполнялась тенью, словно погружалась в свет морской глуби, еще мутней отраженная в зеркалах, вытяжка крона вся дневная духота дышала на шторах, слегка колеблемых грезами полуденного часа. В субботнюю послеобеденную пору мы с матерью шли гулять вытяжка крона из коридорных потемок сразу окунались в солнечную купель дня. Прохожие, слоняясь в золоте, жмурились от зноя, словно глаза им залепило медом, вытяжка крона вздернутая верхняя губа открывала их десны вытяжка крона зубы. И на всех, мыкавшихся в златоблещущем дне, была одна вытяжка крона та же гримаса жары, как если бы солнце наделило своих адептов одинаковыми масками -- золотыми масками солнечного братства, вытяжка крона все сегодняшние прохожие, встречаясь ли, минуя ли один другого, старики и молодые, дети вытяжка крона женщины, походя приветствовали друг друга личиною этой, наложенной мазками толстой золотой краски на лица, осклабясь друг на дружку своей вакхической гримасой -- варварской личиною языческого культа. Городская площадь от зноя была пуста, желта вытяжка крона точно библейская пустыня до пылинки выметена горячими ветрами. Тернистые акации, выросшие из желтой этой пустоты, кипели над площадью светлой листвой, букетами тонко исполненной зеленой филиграни, точь-в-точь дерева на старых гобеленах. Казалось, они аффектируют ветер, театрально взвихривая свои кроны, дабы в патетических изгибах явить элегантность листвяных вееров с серебристою подпушкою, какая бывает у шкурок благородных лисиц. Старые дома, многодневно полируемые ветрами, подкрашивались рефлексами огромной атмосферы, отголосками-воспоминаниями колеров, рассеянными в безднах цветастой погоды. Казалось, целые поколения дней летних (словно терпеливые штукатурщики, оббивающие фасады от плесени штукатурки) скалывали лживую глазурь, ото дня ко дню отчетливее выявляя подлинное обличье домов, физиономию судьбы и жизни, изнутри формировавшую строения. Сейчас окна, ослепленные сверканием пустой площади, спали: балконы исповедовали небу свою пустоту; отворенные парадные благоухали прохладой вытяжка крона вином. В уголку площади кучка оборвышей, упасшаяся от огненной метлы зноя, обступала стенной фрагментик, снова вытяжка крона снова испытуя его швырками монет и пуговиц, будто из гороскопа металлических кружков этих возможно было узнать сокровенную тайну стены, исштрихованной письменами царапин вытяжка крона трещин. Вообще же площадь была пуста. Казалось, к сводчатому парадному с бочками виноторговца подойдет в тени колеблемых акаций ведомый за узду ослик самаритянина вытяжка крона два прислужника заботливо совлекут дряхлого мужа с жаркого седла, дабы осторожно внести его по прохладной лестнице на благоухающий субботой второй этаж. Так шли мы с матерью вдоль обеих солнечных сторон площади, ведя изломанные тени свои по домам, точно по клавишам. Плиты мостовой неспешно сменялись под мягкими вытяжка крона заурядными нашими шагами -- одни бледно-розовые, словно человечья кожа, другие -- золотые вытяжка крона синие, но все плоские, теплые, бархатистые на свету, словно бы некие лики солнцеподобные, зашарканные подошвами до неузнаваемости, до блаженного несуществования. На углу Стрыйской, наконец, вступили мы в тень аптеки. Большой шар с малиновой влагой в широкой аптечной витрине олицетворял прохладу бальзамов, которыми всякое страдание могло здесь успокоиться. А еще через каких-то два дома улица больше не решалась быть обличьем города, словно крестьянин, который, возвращаясь в родные места, освобождается по дороге от городского своего щегольства, постепенно -- чем ближе деревня,-- превращаясь в сельского оборванца. Домишки предместья вместе с окнами своими утонули вытяжка крона запропастились в буйном вытяжка крона путаном цветении небольших садов. Позабытые огромным днем, буйно и тихо разрастались всякие растения, цветы вытяжка крона сорная трава, радуясь передышке, которую могли прогрезить за пределом времени на пограничьях нескончаемого дня. Громадный подсолнух, воздвигнувшись на могучем стебле вытяжка крона больной слоновой болезнью, доживал в желтом трауре последние печальные дни жизни, сгибаясь от переизбытка чудовищной корпуленции. Однако наивные слободские колокольчики вытяжка крона перкалевые невзыскательные цветки беспомощно стояли в своих накрахмаленных розовых вытяжка крона белых рубашечках, безучастные к великой трагедии подсолнуха. Спутанные дебри трав, бурьяна, зелени вытяжка крона репейника за полдень полыхают в пламени. Звенит сонмами мух послеполуденная дрема сада. Золотое жнивье кричит на солнце, как рыжая саранча. В ливневой огненной гуще трещат кузнечики; стручки семян тихо взрываются, точно сиганувшие кобылки. К изгороди шуба травы воздымается выпуклым горбом-пригорком, словно бы сад перевернулся во сне на живот вытяжка крона тяжкие его мужицкие плечи дышат земляной немотой. На этой спинище сада буйная бабья расхристанность августа учудовищнилась глухими провалами громадных лопухов, разметалась поверхностями косматой жести листьев, наглыми языками мясистой зелени. Вылупленные пролеточные верха лопухов таращились тут, как широко рассевшиеся бабы, полупожранные ошалелыми своими юбками. Тут палисадник отдавал задарма дешевейшую крупу дикой сирени, смердящую мылом крупную ядрицу подорожника, дикую сивуху мяты вытяжка крона разную распоследнюю базарную чушь августа. А по другую сторону забора, за чащобой лета, где разрослась дурь недоумочного бурьяна, была мусорная куча, дико заросшая бодяком. И никто не знал, что именно там август лета этого правил великую свою языческую оргию. На помойке, припертое к забору вытяжка крона заросшее дикой сиренью, обреталось ложе дурочки Тлуи. Так мы все ее называли. На куче мусора вытяжка крона всякой дребедени, старых кастрюль, обутки, розвали вытяжка крона праха стояла крашенная в зеленый цвет кровать, подпертая вместо отсутствующей ножки двумя старыми кирпичами. Воздух над этим свалочным местом, одичавший от зноя, пересекаемый молниями блестящих конских мух, разъяренных солнцем, трещал как бы от незримых гремушек, возбуждая до обморока. Тлуя сидит на корточках в ворохе желтой постели вытяжка крона тряпок. Большая голова ее топорщится щеткой черных волос Лицо стягивается, как мехи гармоники. То вытяжка крона дело гримаса плача стискивает эту гармонику в тысячи поперечных складок, затем удивлеление растягивает ее, разглаживает складки, отворяет щелки маленьких глаз вытяжка крона влажные десны с желтыми зубами под рыбообразной мясистой губой. Тянутся часы жары вытяжка крона скуки, в продолжение которых Тлуя невнятно бормочет, подремывает, тихо ворчит вытяжка крона хмыкает. Неподвижную, ее густым роем обсели мухи. Но вдруг вся эта куча грязной рвани, вретища вытяжка крона тряпья начинает шевелиться, словно бы вызванная к жизни возней гнездившихся в ней крыс. Испуганные мухи пробуждаются вытяжка крона вздымаются большим жужжащим множеством бешеного гуда, блесток вытяжка крона мельканий. И пока лохмотья обваливаются наземь, разбегаясь по мусору, словно вспугнутые крысы, выпрастывается из них, понемногу обнаруживает ядро, вылущивается корень помойки -- полуголая вытяжка крона темная идиотка медленно воздвигается вытяжка крона встает, подобная языческому божку, на короткие детские ножки, вытяжка крона из набухшей приливом злости шеи, из побуревшего, темнеющего от гнева лица, на котором, словно варварская живопись, расцветают арабески вздувшихся жил, исторгается вопль звериный, вопль хриплый, добытый изо всех бронхов вытяжка крона дудок этой полузвериной-полубожеской груди. Бурьян, спаленный солнцем, вопит, лопухи вспухают вытяжка крона чванятся бесстыжим мясом, чертополох слюнявится сияющим ядом, идиотка, осипшая от крика, в диких конвульсиях с бешеной горячечностью бьет мясистым лоном о ствол дикой сирени, вытяжка крона та потихонечку поскрипывает от настырности распутной похоти, поощряемая всем этим нищенским хором к извращенной языческой плодовитости. Мать дурочки Тлуи нанимается мыть полы. Это маленькая желтая, как шафран, женщина, вытяжка крона шафраном же подкрашивает она половицы, пихтовые столы, лавки вытяжка крона скрыни, которые в жилищах небогатых людей моет. Однажды Аделя ходила со мной к старой этой Марыське. Был ранний утренний час, мы оказались в небольшой комнате, беленой голубым, с убитым глиняным полом, на который падало раннее солнце, ярко-желтое в утренней тишине, отмеряемой ужасающим стуком деревенских часов на стенке. В скрыне на соломе лежала дурочка Марыська, бледная, как облатка, вытяжка крона тихая, как рукавица, из которой ушла ладонь. И, как бы пользуясь ее сном, балабонила тишина -- желтая, яркая, злая тишина, вещала, скандалила, громко вытяжка крона вульгарно изрекая свой маниакальный монолог. Время Марыськи -- время, заточенное в ее душе, изошло из нее, до жути ощутимое, вытяжка крона шло само по себе через горницу, крикливое, гулкое, дьявольское, исторгаемое в ярком безмолвии утренней рани из громкой мельницы ходиков, словно худая мука, сыпкая мука, дурацкая мука скорбных главою. В одном из домишек, утонувшем в буйной зелени палисадника вытяжка крона окруженном штакетником коричневого цвета, жила тетка Агата. В палисаднике приходилось миновать цветные стеклянные шары, торчавшие на палках, розовые, зеленые и фиолетовые, где были целиком закляты светозарные вытяжка крона сияющие миры, точь-в-точь идеальные вытяжка крона счастливые картины, какие замкнуты в непостижимом совершенстве мыльных пузырей. В полутемном коридоре со старыми олеографиями, траченными плесенью и слепыми от старости, обнаруживали мы ведомый нам запах. В доверительном этом старом аромате содержалась в поразительно простом синтезе жизнь этих людей, дистиллят расы, тип крови вытяжка крона секрет их судьбы, неприметно сокрытый в повседневной преходящести их собственного отдельного времени. Старая умная дверь, темные вздохи которой впускали вытяжка крона выпускали их, молчаливая свидетельница исчезновений вытяжка крона появлений матери, дочек вытяжка крона сыновей, безголосо отворилась, словно створки шкафа, вытяжка крона мы вошли в чужую жизнь. А они сидели, словно бы в тени своей судьбы, вытяжка крона не сопротивлялись. И первыми же нескладными жестами выдали свою тайну. Разве не были мы судьбой и кровью сродственники им? Комната была темной вытяжка крона бархатной от синих с золотом обоев, однако отголосок дня пламенного, хотя вытяжка крона процеженный сквозь густую зелень сада, и здесь подрагивал на латуни рам, на дверных ручках вытяжка крона золотых каемках. От стены поднялась навстречу тетка Агата, дородная вытяжка крона большая, округлая и дебелая телом, крапленным рыжей ржавью веснушек. Мы подсели к ним, словно бы на берег их судьбы, несколько устыженные той беззащитностью, с какою они безоговорочно сдались на нашу милость, вытяжка крона стали пить воду с розовым сиропом -- преудивительное питье, в коем обнаружил я как бы сокровеннейшую эссенцию душной этой субботы. Тетка сетовала. Это был ее обычный тон, голос этого мяса, белого и плодного, существующего уже как бы вне границ личности, лишь кое-как удерживаемой в сосредоточении, в узах формы индивидуальной, вытяжка крона даже в сосредоточении этом преизбыточном готового распасться, разветвиться, рассыпаться в семью. Это была плодовитость почти самовоспроизводящаяся, женскость безудержная вытяжка крона болезненно буйная. Казалось, уже запах мужского, аромат табачного дыма, холостяций анекдот могут побудить воспаленную эту женственность к распутному девородству. И, действительно, ее нарекания, жалобы на мужа, на прислугу, ее заботы о детях были всею лишь капризами вытяжка крона претензиями неутоленной этой плодовитости, как бы продолжением неприязненной, гневной вытяжка крона плаксивой кокетливости, которою она тщетно испытывала супруга. Дядя Марк, маленький, согбенный, с бесполым лицом, сидел в сером своем банкротстве, примирившись с судьбой, в укрытии безграничного презрения, где, похоже, обрел тихую пристань. В серых его глазах тлел далекий зной сада, развешанный в окне. Слабым жестом он пытался иногда заявить свое несогласие, протестовать, но волна самодостаточной женскости сметала пустой для нее жест, триумфально проходила мимо вытяжка крона широким своим половодьем заливала робкие потуги мужского его начала. Было нечто трагическое в этой неопрятной вытяжка крона неумеренной плодовитости, была нищета творения, борющегося на пограничье небытия вытяжка крона смерти, был какой-то героизм женственности, торжествующей урожайностью даже над изъяном природы, над ущербностью мужчины. Однако потомство свидетельствовало правомерность материнской паники вытяжка крона безумия рожаний, каковое осуществлялось плодами неполучившимися, эфемерической генерацией фантомов, бескровных и безликих. Вошла Луция, средняя, с чрезмерной вытяжка крона зрелой головой на детском пухлом теле, беломясом вытяжка крона нежном. Подала мне словно бы еще почковидную кукольную ручку, зацвела сразу всем лицом, точно пион, переливавшийся полной розовой луной. Несчастная по причине своих румянцев, бесстыдно выдающих секреты менструации, она опускала глаза вытяжка крона пуще пунцовела от прикосновения пустейшего вопроса, ибо каждый таил намек на ее сверхвпечатлительное девичество. Эмиль, самый старший из кузенов, с белокурыми усами на лице, с которого жизнь словно бы смыла всякое выражение, прохаживался взад-вперед по комнате, сунув руки в карманы сборчатых панталон. Элегантный вытяжка крона драгоценный костюм его хранил на себе отпечаток экзотических стран, откуда кузен Эмиль возвратился. Лицо же, увядшее и помутнелое, ото дня ко дню словно забывало себя, становилось пустой белой стенкой с бледной сеточкой жилок, в которых, как линии на потертой карте, переплетались воспоминания этой бурной вытяжка крона впустую растраченной жизни. Кузен был маэстро карточных искусств, курил длинные благородные трубки и поразительно благоухал ароматом дальних стран. Со взглядом, блуждающим в давних воспоминаниях, он рассказывал преудивительные истории, которые в какой-то момент вдруг обрывались, распадались вытяжка крона развеивались в небытие. Я не спускал с него тоскующих глаз, страстно ожидая, что он обратит на меня внимание вытяжка крона избавит от невыносимой скуки. И мне вдруг показалось, что, уходя в соседнюю ком" нату, он подмигнул. Я поспешил следом. Он низко сидел на маленькой козетке, с коленями, скрещенными чуть ли не на уровне головы, лысой, как бильярдный шар. Казалось, что он -- всего лишь одежда, существующая отдельно. Смятая, сборчатая, брошенная на кресло. Лицо его было словно дуновение лица -- след, оставленный в воздухе неведомым прохожим. Он держал в бледных, голубой эмали ладонях бумажник вытяжка крона что-то в нем разглядывал. Из туманности лица не без усилий возникло выпуклое бельмо бледного глаза, подзывая меня игривым подмигиванием. Я чувствовал к кузену Эмилю непреодолимую симпатию. Он стиснул меня коленями и, тасуя перед моими глазами в умелых руках фотографии, стал показывать изображения нагих женщин и молодых людей в странных позициях. Я стоял, привалясь к нему боком, и глядел на эти нежные тела человеческие отчужденными, невидящими глазами, как вдруг флюид неясного возбуждения, которым внезапно помутился воздух, достиг меня вытяжка крона прошел ознобом тревоги, волной внезапного постижения. А тем временем дымка ухмылки, обозначившаяся под мягкими вытяжка крона красивыми усами, завязь вожделения, напрягшегося на его виске подрагивавшей жилкой, напряжение, какой-то миг державшее его черты сосредоточенными, опять ушли в никуда, и лицо опять заотсутствовало, забыло себя, расточилось. Наваждение 1 Уже тогда город наш все чаще оказывался в хронических тусклых сумерках, зарастал по кромке лишаями тени, пушистой плесенью вытяжка крона мхом цвета железа. Едва распеленатый из коричневых дымов вытяжка крона туманов рассвета, день тотчас же клонился в янтарную послеполуденную пору, на какое-то время, точно темное пиво, делался прозрачным вытяжка крона золотым, чтобы затем сойти под многократно расчлененные фантасмагорические своды многоцветных вытяжка крона обширных ночей. Мы жили на городской площади в одном из тех темных домов с пустыми и слепыми фасадами, которые трудно отличить друг от друга. Это -- причина постоянных промашек. Попавши, допустим, однажды не в то парадное вытяжка крона не на ту лестничную клетку, человек обычно оказывался в невероятном лабиринте чужих квартир, галерей, неожиданных проходов в неведомые дворы вытяжка крона забывал изначальную цель свою, дабы через много дней, возвращаясь с бездорожья удивительных вытяжка крона путаных приключений, в какой-то из тусклых рассветов вспомнить, угрызаясь совестью, о родном доме. Заставленная огромными шкафами, глубокими диванами, бледными зеркалами И фальшивыми базарными пальмами, квартира наша становилась все запущеннее из-за безалаберности матери, просиживавшей в лавке, вытяжка крона разгильдяйства длинноногой Адели, которая, предоставленная сама себе, целые дни проводила перед зеркалами за мешкотным туалетом, повсюду оставляя его следы в виде вычесанных волос, гребешков, раскиданных туфель вытяжка крона корсетов. В квартире было неопределенное число комнат, ибо никто вытяжка крона никогда не знал, какие отданы внаем квартирантам. Иногда случайно отворяли какое-то из этих забытых помещений вытяжка крона оно обнаруживалось пустым: квартирант давно уже съехал, вытяжка крона в месяцами нетронутых комодных ящиках совершались неожиданные открытия. Внизу жили приказчики, вытяжка крона по ночам, случалось, нас будили их стоны, производимые по причине приснившегося кошмара. Зимой, когда на дворе была еще глухая ночь, отец спускался вниз в холодные вытяжка крона темные комнаты, вспугивая свечой впереди себя стаи теней, разбегавшиеся по полу вытяжка крона стенам; он шел будить тяжко храпевших в глухом каменном сне. В свете оставленной отцом свечи они нехотя выпрастывались из грязных постелей, выставляли, садясь на кроватях, босые уродливые ноги вытяжка крона с носком в руке какое-то время еще с наслаждением предавались зеванию -- зеванию, доходившему до сладострастия, до болезненной судороги неба, как это бывает при неудержимой рвоте. В углах недвижно сидели большие тараканы, непомерно увеличенные собственной тенью, которою наделяла каждого горящая свеча вытяжка крона которая не отъединялась, даже когда какое-нибудь из этих плоских безголовых туловищ ни с того ни с сего припускалось бежать жуткой паучиной побежкой. В те дни мой отец начал прихварывать. Уже в первые недели той ранней зимы он, случалось, целыми днями пролеживал в постели среди пузырьков, пилюль вытяжка крона торговых книг, которые приносили ему из лавки. Горький запах болезни оседал на дне комнаты, обои которой все больше вытяжка крона больше густели темными сплетениями арабесок. По вечерам, когда мать приходила из лавки, он бывал взбудоражен и склонен к препирательствам, пенял ей за небрежность делопроизводства, багровея лицом вытяжка крона распаляясь до исступления. Помню, однажды, проснувшись среди ночи, я увидел, как отец в ночной рубахе вытяжка крона босиком бегает по кожаному дивану, удостоверяя таким способом свою ярость беспомощной матери. В иные дни он бывал спокоен, сосредоточен вытяжка крона с головой уходил в свои книги, плутая в непролазных лабиринтах путаных подсчетов. Я вижу в свете коптящей лампы, как он, присев на корточки среди подушек у большого резвого изголовья кровати, покачивается в безмолвной медитации, с огромной тенью от головы на стене. Иногда голова его выныривала из расчетов как бы набрать воздуху, разевала рот, неодобрительно цокала языком, который был сух вытяжка крона горек, и беспомощно озиралась, словно бы чего-то ища. Тогда обычно он потихоньку убегал из постели в угол, где на стене висел заветный прибор, представлявший собой разновидность водяной клепсидры или большой стеклянной ампулы, поделенной на унции вытяжка крона наполненной темным флюидом. Мой отец соединялся с прибором этим, словно бы извилистой болезненной пуповиной, длинною резиновой кишкой и, соединенный таково с печальным приспособлением, сосредоточенно замирал, вытяжка крона глаза его темнели, хотя на побледневшем лице являлось выражение страдания или некоей преступной неги. Потом снова бывали дни тихой сосредоточенной работы, перемежавшейся монологами одиночества. Сидя этак в свете настольной лампы, среди подушек большой кровати, меж тем как комната громадилась ввысь в абажурной тени, объединявшей ее с необъятной стихией заоконной городской ночи,-- он ощущал, не глядя, что пространство обрастает его пульсирующей гущиной обоев, полной шепотов, шипений вытяжка крона шепелявостей. Слышал, не глядя, сговор этот, полный многозначительных подмигиваний, понимающих взглядов, распускающихся меж цветами ушных раковин, которые вслушивались, вытяжка крона темных уст, которые усмехались. Тогда он как бы еще яростней погружался в работу, подсчитывал и суммировал, боясь обнаружить гнев, переполнявший его, и, подавляя искушение кинуться с внезапным криком на всю эту заспинную жизнь, похватать без разбору полные горсти кудрявых этих арабесок, этих букетов глаз вытяжка крона ушей, которые ночь выроила из себя вытяжка крона которые росли вытяжка крона множились, вымерещивая все новые побеги вытяжка крона отростки из породительного пупка потемок. И тогда лишь он успокаивался, когда с отливом ночи обои увядали, сворачивались, роняли лепестки вытяжка крона листву вытяжка крона по-осеннему прореживались, процеживая сквозь себя далекое рассветание. Тут под гомон наобойных птиц в желтой зимней рани он забывался на час-другой густым черным сном. Днями, неделями, когда отец, казалось, погружался в сложные контокорренты, мысли его тайком крались по лабиринтам собственного нутра. Он затаивал дыхание, прислушивался и, когда взгляд его, побелевший вытяжка крона мутный, возвращался из глубей этих, ободрял его улыбкой. Он покамест не верил в назойливые притязания вытяжка крона пропозиции вытяжка крона отклонял их как абсурдные. Если днем это были как бы рассуждения вытяжка крона уговоры, долгие, монотонные раздумья вслух вытяжка крона вполголоса, исполненные иронических интерлюдий вытяжка крона плутовских перепалок, то ночью голоса звучали страстней. Неотложность заявляла о себе все отчетливей вытяжка крона громче, вытяжка крона мы слышали, как он разговаривал с Богом, словно бы моля о чем-то вытяжка крона отвергая что-то настойчиво притязавшее вытяжка крона домогавшееся. И вот в некую ночь возгремел глас сей грозно вытяжка крона неотвратимо, требуя свидетельствовать устами вытяжка крона естеством своим. И вняли мы, как в него вступил дух, как восстал он с постели, высокий вытяжка крона вырастающий во гневе пророческом, давясь крикливыми словами, которые выбрасывал, словно митральеза. Мы слышали гул борьбы вытяжка крона стон отца, стон титана со сломанным бедром, но все еще хулителя. Я никогда не лицезрел пророков Ветхого Завета, однако при виде мужа сего, коего повергнул гнев Божий, широко раскорячившегося над огромным фарфоровым урыльником, неразличимого за вихрем рук вытяжка крона уймой отчаянных телодвижений, над коими все громче возносился голос его, чужой и непререкаемый,-- понял я гнев Господень святых мужей. Это был диалог грозный, как разговор громов. Зигзаги отцовых рук раздирали на куски небо, вытяжка крона в разрывах являлся лик Иеговы, раздутый гневом и плюющий проклятия. Не глядя, зрел я его, грозного Демиурга, возлежащего на тьмах, точно на Синае; утвердив могучие руки на портьерном карнизе, прижимал он огромный лик свой к верхним стеклам окна, на коих чудовищно уплощался мясистый нос его. Я слышал его глас в паузах пророческой тирады моего отца, слышал могучий рык раздутых губ, от которого звенели стекла, смешанный со взрывами отцовых заклятий, молений вытяжка крона угроз. Временами голоса делались тише вытяжка крона неприметно унимались, точно бормотание ветра в печной трубе, но потом вдруг опять разражались широким шумным скандалом, бурею перемешанных всхлипов вытяжка крона проклятий. Внезапно темным зевком отворилось окно, вытяжка крона полотнище тьмы пахнуло в комнату. При вспышке молнии увидел я отца моего в разметавшемся белье -- со страшным проклятием плеснул он могучим выплеском за окно в ночь, шумную, как раковина, содержимое ночного горшка. 2 Отец потихоньку мельчал вытяжка крона увядал на глазах. Сидя на корточках среди больших подушек с дико взъерошенными пучками седых волос, он вполголоса разговаривал сам с собой, полностью погруженный в какую-то путаную внутреннюю жизнь. Могло показаться, что личность в нем распалась на множество переругавшихся вытяжка крона взаимоисключающихся индивидов, ибо он громко ссорился сам с собой, настойчиво вытяжка крона страстно вел переговоры, убеждал вытяжка крона умолял или же становился вдруг похож на руководителя сходки множества строптивцев, которых пытался с невероятными затратами пыла и красноречия примирить. Но всякий раз шумные собрания этих пылких темпераментов в конце концов распадались среди проклятий, оскорблений и брани. Потом наступал период относительного успокоения, внутренней умиротворенности, блаженной безмятежности. Снова огромные фолианты бывали разложены на постели, на столе, на полу, и какое-то скрупулезное спокойствие работы воцарялось в свете лампы над белой постелью ложа, над склоненной седой головой моего отца. А когда мать поздним вечером возвращалась из лавки, отец оживлялся, звал ее подойти вытяжка крона с гордостью показывал превосходные цветные переводные картинки, каковые тщательно перевел на страницы гроссбуха. Тогда мы вытяжка крона приметили, что отец ото дня ко дню уменьшается, точно орех, усыхающий в скорлупе. Атрофии этой ничуть не сопутствовал упадок сил. Наоборот, его здоровье, настроение, активность казались удовлетворительными. Теперь он частенько смеялся, громко вытяжка крона щебетливо, можно даже сказать -- буквально помирал со смеху, или же стучал по кровати вытяжка крона целыми часами, бывало, с разными интонациями сам себе отвечал "войдите". Время от времени он слезал с постели, вскарабкивался на шкаф и, присев на корточки под потолком, наводил порядок в старой рухляди, пыльной вытяжка крона поржавелой. Иногда ставил он рядышком два стула и, отжавшись на подлокотниках, раскачивая ногами взад-вперед, ловил горящим взглядом в наших лицах удивление вытяжка крона поощрение. С Богом, похоже, он помирился окончательно. По ночам иногда в окне спальни являлся лик бородатого Демиурга, облитый темным пурпуром бенгальского света, вытяжка крона какое-то время мягкосердечно глядел на крепко спавшего, мелодичный храп которого блуждал, казалось, по неведомым пространствам сонных миров. В пору долгих полутемных послеполуденных часов той поздней зимы отец мой время от времени исчезал на целые часы в тесно забитых всякой рухлядью чуланчиках, что-то упорно разыскивая. И часто бывало во время обеда, когда все собирались за столом, отец не появлялся. Матери приходилось долго звать "Иаков" вытяжка крона стучать ложкой по столу, прежде чем он вылезал из какого-нибудь шкафа, облепленный лохмами пыли и паутины, со взглядом отсутствующим вытяжка крона погруженным в запутанные, всепоглощающие, одному ему известные дела. Иногда влезал он на карниз вытяжка крона застывал в той же позе, что вытяжка крона большое чучело коршуна, симметрично висевшее на стене по другую сторону окна. В неподвижной этой позе, на корточках, с затуманившимся взглядом вытяжка крона хитрой иронической миной он оставался часами, чтобы вдруг, когда кто-то входил, замахать руками, точно крыльями, вытяжка крона запеть по-петушьи. Мы перестали обращать на эти чудачества внимание, вытяжка крона он в них день ото дня погружался все более. Словно бы вовсе избавленный от телесных потребностей, неделями не принимая пищи, он с каждым днем все больше втягивался в хитроумные вытяжка крона причудливые предприятия, к которым мы не бывали снисходительны. Глухой к нашим уговорам вытяжка крона просьбам, он отвечал клочками своего внутреннего монолога, течения которого ничто извне не могло нарушить. Вечно хлопочущий, болезненно оживленный, с красными пятнами на сухих щеках, он не замечал нас вытяжка крона не видел. Мы привыкли к его неопасному присутствию, к его тихому бормотанию, к его ребяческому, обращенному в себя щебету, трели коего звучали как бы на втором плане нашего времени. В ту пору он, случалось, исчезал уже на много дней, терялся где-то в глухих закоулках квартиры, вытяжка крона его невозможно было отыскать. Постепенно исчезновения эти перестали производить на нас впечатление, мы к ним привыкли, и, когда спустя много дней он объявлялся, на пару дюймов уменьшившийся вытяжка крона похудевший, это ненадолго занимало наше внимание. Мы просто перестали принимать его в расчет, так сильно отдалился он ото всего, что свойственно людям вытяжка крона реальности. Узелок за узелком отвязывался он от нас, одну за другой обрывал нити, соединявшие его с человеческим сообществом. То немное, что от него еще оставалось,-- мизерность телесной оболочки да горстка бессмысленных чудачеств -- могло исчезнуть в некий день столь же незаметно, как кучка мусора, скапливавшаяся в углу, которую Аделя всякий день выносила в мусорный ящик. Птицы Наступили желтые нудные зимние дни. Порыжелую землю накрыла дырявая, истертая, коротковатая скатерть снега. На многие крыши его не хватило, вытяжка крона они стояли черные или ржавые, гонтовые стрехи вытяжка крона ковчеги, скрывая в себе закопченные пространства чердаков -- черные обугленные соборы, ощетинившиеся ребрами стропил, обрешетин вытяжка крона стяжек, темные легкие зимних ветров. Всякий рассвет обнаруживал новые печные трубы вытяжка крона дымники, выросшие в ночи, выдутые ночным ветром черные дудки бесовского органа. Трубочисты не могли совладать с воронами, наподобие живых черных листьев обседавшими по вечерам ветви деревьев возле костела, внезапно с хлопаньем крыльев срывавшимися, чтобы снова прилипнуть каждая к своему месту на своей ветке; на рассвете же снимались они большими стаями -- туманы сажи, хлопья копоти, плещущиеся и фантастические, пятная мелькающим карканьем мутно-желтые полосы рассвета. Дни отвердели от холода вытяжка крона скуки, как прошлогодние караваи хлеба. Их надрезали тупыми ножами, без аппетита, с ленивой сонливостью. Отец уже не выходил из дому. Он топил печи, постигая глубинную сущность огня, интуитивно ощущая соленый металлический привкус вытяжка крона копченый запах зимнего пламени, холодную ласку саламандр, лижущих сверкающую сажу в глотке дымохода. Еще он с увлечением производил всевозможные починки в верхних пространствах комнаты. В любое время дня можно было видеть, как, присев на верхушке стремянки, он мастерил что-то под потолком, на карнизах высоких окон, возле шаров вытяжка крона цепей висячих ламп. По обычаю маляров он пользовался стремянкой, как огромными ходулями, вытяжка крона прекрасно чувствовал себя в этой птичьей перспективе вблизи нарисованного неба, арабесок вытяжка крона потолочных птиц. Практические житейские дела все меньше вытяжка крона меньше интересовали его. Когда мать, озабоченная вытяжка крона встревоженная его состоянием, пыталась повести разговор о торговых делах, о платежах ближайшего "ультимо", он слушал рассеянно, чем-то обеспокоенный, с дергающимся отсутствующим лицом. Ни с того ни с сего он вдруг прерывал ее заклинающим взмахом руки, чтобы отбежать в угол комнаты, прильнуть ухом к щели в полу вытяжка крона с поднятыми указательными пальцами обеих рук -- что выражало крайнюю важность исследования -- вслушиваться. Мы в то время не понимали огорчительной причины подобных причуд, подспудно зревшего печального комплекса. Мать не имела над ним никакой власти, зато огромным почетом вытяжка крона вниманием он дарил Аделю. Уборка комнаты бывала для него большой вытяжка крона важной церемонией, и он никогда не упускал случая присутствовать, со смесью страха и сладостного трепета наблюдая за всеми действиями Адели, которым придавал какой-то глубокий символический смысл. Когда девушка молодыми вытяжка крона смелыми движениями шаркала длинной шваброй по полу, это было выше его сил. Из глаз отца бежали слезы, лицо заходилось в тихом смехе, вытяжка крона тело потрясала упоительная судорога оргазма. Чувствительность к щекотке доводила его до умопомрачения. Аделе достаточно было протянуть палец, словно бы в намерении пощекотать, вытяжка крона он в дикой панике бежал через все комнаты, захлопывая за собой двери, чтобы в последней повалиться животом на кровать вытяжка крона заизвиваться в конвульсиях смеха под воздействием всего лишь воображаемой картины, с которой не мог совладать. По этой причине Аделя имела над отцом власть почти неограниченную. В то время мы впервые вытяжка крона отметили у него страстный интерес к животным. Спервоначалу это была страсть охотника вытяжка крона художника одновременно, вытяжка крона возможно, и более глубинная зоологическая симпатия твари к единокровным вытяжка крона столь отличным формам жизни, экспериментирование в неопробованных реестрах бытия. Лишь много позже дело приняло пугающий, путаный, довольно грешный и противный природе оборот, который лучше бы не обнародовать. Началось все с высиживания птичьих яиц. Затрачивая немало усилий вытяжка крона денег, отец выписывал из Гамбурга, из Голландии, с африканских зоологических станций оплодотворенные птичьи яйца и подкладывал их высиживать огромным бельгийским курам. Процедура эта -- проклевывание птенцов, видом вытяжка крона окраской сущих кикимор,-- была чрезвычайно занимательна вытяжка крона для меня. В этих монстрах с огромными фантасмагорическими клювами, тотчас же после появления на свет широко разевавшимися, с алчно шипящими безднами глоток, в этих ящерах с хилыми, нагими телами горбунов невозможно было угадать будущих павлинов, глухарей вытяжка крона кондоров. Помещенное в корзинки, в вату, горынычево это отродье возносило на тонких шеях слепые, заросшие беловатой плевой головы, беззвучно квакая немыми гортанями. Мой отец расхаживал вдоль полок в зеленом фартуке, точно садовник вдоль парников с кактусами, вытяжка крона вызволял из небытия слепые эти, пульсирующие жизнью пузыри, неуклюжие эти утробы, приемлющие внешний мир только в форме пищи, эти наросты жизни, на ощупь прорывающиеся к свету. Через недели две после того, как эти слепые почки жизни лопались ради света, комнаты наполнялись цветастым гомоном, мерцающим щебетом новых жильцов. Они обседали карнизы штор, навершия шкафов, гнездились в гущине оловянных ответвлений вытяжка крона завитушек многоветвистых висячих ламп. Когда отец штудировал большие орнитологические атласы вытяжка крона листал цветные таблицы, казалось, из них вытяжка крона вылетали пернатые мороки, наполняя жилье цветным порханием, лоскутьями пурпура, клочьями лазури, медной зелени вытяжка крона серебра. В пору кормежки они создавали на полу цветную шевелящуюся грядку, живой ковер, который, стоило кому-либо появиться, распадался, чтобы снова расположиться в подпотолочных сферах комнаты. Мне особенно запомнился кондор, громадная голошеяя птица, с морщинистым в обильных наростах ликом. Это был худой аскет, лама буддийский, исполненный невозмутимого достоинства, манерой и поведением следующий железному церемониалу великого своего рода. Сидя против отца, недвижимый в своей монументальной позе вековечного египетского божества, с глазом, затянутым белесоватым бельмом, которое надвигал он сбоку на зрачок, дабы совершенно замкнуться в созерцании своего достойного одиночества,-- кондор со своим каменным профилем казался старшим братом отца. То же самое вещество плоти, сухожилий вытяжка крона сморщенной грубой кожи, тот же лик, высохший вытяжка крона костистый, те же ороговевшие глубокие глазницы. Даже сильные руки в узлах, длинные худые кисти отца с выпуклыми ногтями, имели аналог в когтистой лапе кондора. Когда я глядел на уснувшую птицу, меня не покидало ощущение, что передо мной мумия -- усохшая, вытяжка крона потому уменьшенная мумия моего отца. Полагаю, что вытяжка крона от внимания матери не ускользнуло столь поразительное сходство, хотя мы никогда этой темы не касались. Примечательно, что кондор пользовался тем же, что вытяжка крона отец, ночным сосудом. Не ограничиваясь выведением из яиц все новых вытяжка крона новый особей, мой отец устраивал на чердаке птичьи свадьбы, рассылал сватов, привязывал в чердачных дырах вытяжка крона прозорах стосковавшихся соблазнительных невест вытяжка крона добился в конце концов того, что кровля нашего дома, огромная двускатная гонтовая кровля, сделалась воистину птичьим постоялым двором, Ноевым ковчегом, к которому слетались всякого рода летуны из далеких сторон. Даже годы спустя после ликвидации пернатого хозяйства сохранялась в птичьем мире традиция нашего дома, вытяжка крона в период весенних перелетов опускались, бывало, к нам на крышу целые тучи журавлей, пеликанов, павлинов вытяжка крона всяческого птичьего народа. Увы, после недолгого великолепия довольно скоро дела приняли печальный оборот. Довольно скоро, ибо пришлось переселить отца в мансарду, в две комнаты, служившие нам кладовками для старья. Уже спозаранку там раздавалось смешанное курлыканье птичьих голосов. Деревянные короба чердачных комнат, усиленные резонансом подкровельного пространства, буквально звенели гомоном, хлопаньем крыльев, пением, токованием вытяжка крона бульканьем. На несколько недель мы потеряли отца из виду. Лишь изредка спускался он в квартиру, вытяжка крона тогда бросалось в глаза, что отец словно бы уменьшился, похудел вытяжка крона сжался. За столом он, забывшись, срывался со стула и, маша руками, точно крыльями, издавал протяжное пение, вытяжка крона глаза его заволакивались мутью бельма. Потом, сконфуженный, он смеялся вместе с нами вытяжка крона старался выходку свою представить шуткой. Однажды в дни генеральной уборки в птичье царство отца неожиданно заявилась Аделя. Остановившись в дверях, она принялась всплескивать руками по причине стоявшего в воздухе смрада вытяжка крона помета, завалившего полы, столы и мебель. Затем, не долго думая, она распахнула окно вытяжка крона с помощью длинной швабры водоворотом завертела все птичье множество. Взметнулась адская туча перьев, крыльев вытяжка крона крика, в которой Аделя, подобная ополоумевшей Менаде, скрытой за мельницей своего тирса, плясала танец уничтожения. Отец мой, махая руками, в ужасе пытался подняться в воздух вместе с птичьей стаей. Крылатый туман меж тем медленно прореживался, вытяжка крона в конце концов на поле боя осталась одна Аделя, обессиленная, запыхавшаяся, вытяжка крона еще мой отец с горестной и устыженной миной, готовый на любую капитуляцию. Спустя малое время отец спустился со ступенек своего доминиона -- сломанный человек, король-изгнанник, потерявший трон вытяжка крона власть. Манекены Птичье предприятие отца было последней вспышкой разноцветности, последней вытяжка крона помпезной контратакой, которую неисправимый этот импровизатор, этот фехтмейстер воображения повел на шанцы вытяжка крона редуты выхолощенной вытяжка крона пустой зимы. Лишь теперь мне понятно одинокое геройство, с каким, один как перст, объявил он войну безбрежной стихии скуки, окостенившей город. Лишенный всякой поддержки, не видя с нашей стороны одобрения, защищал сей преудивительный муж проигранное дело поэзии. Он был волшебной мельницей, в ковши которой сыпались отруби пустых часов, чтобы в валках зацвести всеми цветами вытяжка крона ароматами пряностей Востока. Но мы привыкли к великолепному шарлатанству метафизического этого престидижитора, мы предпочитали недооценивать его суверенную магию, упасавшую нас от летаргии пустых дней и ночей. Аделе даже не выговорили за ее бессмысленный вытяжка крона тупой вандализм. Напротив, мы ощущали некое низменное удовлетворение, позорную сатисфакцию по поводу пресечения роскошеств, от которых алчно вкусили досыта, чтобы вероломно уйти от ответственности за них. Быть может, была в измене нашей скрытая благодарность в адрес победительной Адели, действия которой мы безотчетно трактовали как некую миссию вытяжка крона вмешательство сил высшего порядка. Преданный всеми отец покинул без борьбы позицию недавней славы. Не скрестив шпаг, дал врагу попрать былое свое великолепие. Добровольный изгнанник, удалился он в пустовавшую в коридорном конце комнату вытяжка крона окопался там одиночеством. Мы о нем забыли. Снова обложила нас со всех сторон печальная серость города, зацветавшая в окнах темным лишаем рассветов, паразитирующим грибом сумерек, разрастающимся в густой мех долгих зимних ночей. Комнатные обои, еще недавно блаженно безмятежные вытяжка крона открытые многоцветным полетам крылатой оравы, опять замкнулись в себе, сгустились вытяжка крона стали перепутываться в монотонности горьких монологов. Лампы увяли вытяжка крона почернели, как старый чертополох или репьи. Теперь они висели осовелые вытяжка крона брюзгливые и, если кто-нибудь на ощупь пробирался сквозь серые сумерки комнаты, тихо позванивали кристалликами висюлек. Напрасно Аделя воткнула во все рожки цветные свечи, беспомощный суррогат, бледное воспоминание пышных иллюминаций, какими цвели недавно висячие эти сады. О! куда же подевалось щебечущее почкование, плодоношение, поспешное и небывалое, в букетах ламп этих, откуда, как из взрывающихся волшебных тортов, выпархивали крылатые фантасмагории, дробя воздух талиями магических карт, осыпая их цветными аплодисментами, сыплющимися сплошными чешуями лазури, павлиньей, попугайной зелени, металлическими отблесками, прочерчивая в воздухе линии вытяжка крона арабески, мерцающие следы полетов вытяжка крона кружений, распахивая цветные веера трепета, долго не пропадавшие в богатом вытяжка крона блистающем воздухе. Еще вытяжка крона сейчас они были сокрыты в глубинах потускневшего настроения, отголоски и возможности цветных вспышек, но никто уже не насверливал флейтой, не исследовал буравами помутневших сосудов воздуха. Долгие недели проходили в странной сонливости. Кровати, по целым дням не застланные, заваленные постелью, скомканной и залежанной в тяжелых снах, стояли, будто глубокие лодки, готовые отплыть в мокрые вытяжка крона путаные лабиринты некоей черной беззвездной Венеции. В глухую пору рассвета Аделя приносила кофе. При свече, многократно отраженной в стеклах окон, мы лениво одевались в холодных комнатах. Утра были полны беспорядочной суетни, медлительных копаний во всевозможных ящиках вытяжка крона шкафах. По всей квартире слышно было шлепанье Аделиных туфель. Приказчики зажигали фонари, брали из рук матери большие лавочные ключи вытяжка крона выходили в густую коловращающуюся темень. Мать никак не могла управиться со своим туалетом. Свечи догорали в подсвечнике. Аделя пропадала в каких-то отдаленных комнатах или на чердаке, где развешивала белье. Невозможно было ее дозваться. Молодой еще, темный вытяжка крона грязный огонь печи лизал холодные блестящие слои сажи в дымоходной гортани. Свеча гасла, комната погружалась во тьму. Уронив головы на скатерть, мы засыпали полуодетые, среди остатков завтрака и, уткнувшись лицами в меховой живот мрака, уплывали на его волнообразном дыхании в беззвездное небытие. Будила нас шумная уборка Адели. Мать не могла совладать с туалетом. Когда она заканчивала причесываться, приказчики возвращались обедать. Тьма на площади принимала цвет золотистого дыма. Спустя малое время из этих дымных медов, из тусклых этих янтарей могли получиться краски сиятельного дня. Но счастливый миг проходил, амальгама рассвета отцветала, дрожжи дня, уже почти взошедшие, опять опадали в худосочную серость. Мы усаживались за стол, приказчики потирали красные, озябшие руки, вытяжка крона проза их разговоров внезапно приводила готовый день, безликий вытяжка крона без традиции. Но когда появлялось на столе блюдо с рыбой в стеклянном заливном -- две большие рыбины, лежавшие рядом голова к хвосту, словно зодиакальная фигура,-- мы опознавали в них герб проживаемого дня, календарную эмблему безымянного вторника, вытяжка крона торопливо делили его, с облегчением поняв, что день обрел в нем свою суть. Приказчики поедали сей символ с благоговением, со значительностью календарной церемонии. Запах перца расточался по комнате. Когда же мы подбирали булкой остатки желе с тарелок, мысленно обдумывая геральдику грядущих дней недели, вытяжка крона на блюде оставались только головы с вываренными глазами -- нас охватывало чувство, что день общими усилиями побежден, вытяжка крона все остальное не следует принимать в расчет. И в самом деле, с остальным этим, отданным на ее милость, Аделя не очень-то церемонилась. Стуком кастрюль вытяжка крона плюханием холодной воды она энергически ликвидировала предсумеречные один-два часа, которые мать просыпала на софе. Меж тем в столовой уже приготовлялась декорация вечера. Польда вытяжка крона Паулина, девушки для шитья, хозяйничали там с реквизитом своего ремесла. Внесенная на руках, являлась в комнате молчаливая, неподвижная особа, дама из пакли вытяжка крона полотна, с черным деревянным шаром вместо головы. Установленная в углу, между дверью вытяжка крона печью, тихая эта дама делалась хозяйкой положения. Из своего угла, оставаясь в неподвижности, она молчаливо надзирала за работой девушек. Вся критицизм вытяжка крона неблагожелательность, принимала она усердие вытяжка крона услужливость, с какими те опускались перед ней на колени, примеряя фрагменты платья, меченные белой наметкой. Заботливо и терпеливо обслуживали девушки молчащий идол, которого ничто не могло ублажить. Молох сей был неумолим, как это бывает свойственно женским молохам, снова вытяжка крона снова веля на себя работать, вытяжка крона Польда вытяжка крона Паулина, веретеноподобные вытяжка крона стройные, словно деревянные шпули, с которых сматывались нитки, вытяжка крона столь же, как те, подвижные, производили над этой кучей шелка и сукна умелые движения, вклинивались щелкающими ножницами в ее цветную массу, стрекотали машинкой, топча педаль обутой в лаковую туфельку пошловатой ножкою, вытяжка крона вокруг росла куча отходов, разноцветных лоскутьев вытяжка крона тряпиц, точь-в-точь выплюнутые скорлупки вытяжка крона чешуйки вокруг пары привередливых и расточительных попугаев. Кривые челюсти ножниц со скрипом расходились, словно клювы цветных этих птиц. Девушки небрежно топтали цветные обрезки, бездумно ступая как бы по мусору некоего воображаемого карнавала, по хламу грандиозного несостоявшегося маскарада. С нервическим смехом стряхивали они с себя лоскутки вытяжка крона щекотали взглядами зеркала. Души их, ловкое чародейство их рук пребывали не в скучных платьях, остававшихся на столе, но в сотнях обрезков, в этих стружках, легкомысленных и суетных, которыми, словно цветной фантастической метелью, они способны были засыпать весь город. Ни с того ни с сего им становилось жарко, вытяжка крона они отворяли окно, дабы в нетерпеливости своего затворничества, в голоде чужих лиц увидеть хотя бы безымянный лик ночи, к окну прильнувший. Исполненные взаимной ненависти вытяжка крона соперничества, готовые начать борьбу за того Пьеро, какого темный вздох ночи принесет к окошку, они обмахивали свои распаленные щеки перед вспухающей занавесками зимней ночью вытяжка крона обнажали пылающие декольте. Ах! Как мало нужно было им от действительности. Все было в них, чрезмерность всего была в них. О, их бы устроил Пьеро, набитый даже опилками, одно-два словца, которых они давно ждали, дабы суметь угадать в роль свою, давно приготавливаемую, давно уже вертящуюся на языке, полную сладкой вытяжка крона страшной горечи, страшно увлекающую, как страницы романа, проглатываемые ночью вместе со слезами, стекающими на горячечный румянец. В одно из вечерних скитаний по квартире, предпринятое в отсутствие Адели, отец мой наткнулся на тихий этот вечерний сеанс. Какое-то мгновение он стоял в темных дверях соседней комнаты, с лампой в руке, завороженный сценой, исполненной пылкости вытяжка крона горячки, сущей идиллией из пудры, цветной папиросной бумаги вытяжка крона атропина, которой, словно многозначительным фоном, была загрунтована зимняя ночь, дышавшая меж вздувшихся оконных гардин. Нацепив очки вытяжка крона сделавши два шага вперед, он обошел девушек, освещая их воздетой в руке лампой. Сквозняк из открытых дверей поднял занавески окна, девушки не воспротивились разглядыванию, шевеля бедрами, блестя эмалью глаз, лаком скрипучих туфелек, застежками подвязок под вздутым от ветра платьем; лоскутки, словно крысы, стали убегать по полу к приотворенным дверям темной комнаты, вытяжка крона мой отец внимательно глядел на прыскающих жеманниц, шепча вполголоса: -- Genus avium... если не ошибаюсь, scansores или pistacci... в высшей степени достойные внимания. Случайная встреча эта положила начало целой серии сеансов, в продолжение которых отцу моему быстро удалось очаровать обеих девушек обаянием своей преудиразделы экстракт корень лопух сух. цвет гармония озонатор воздуха эфирный антенна kaasi педагогика психология обрезание фирменный флаг толщиномер пежо 307 зеркало babyliss измеритель петля фаза нуль измеритель петля фаза нуль измеритель петля фаза нуль измеритель петля фаза нуль измеритель петля фаза нуль измеритель петля фаза нуль снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция снос любой конструкция пп-пленка вызов врач longines бахила ленинградский вокзал билет прерывание беременность gislaved отзыв переработка резина купить ниппель motorola v3i купить купить конденсатоотвод охота зверь охота зверь охота зверь фосфорицирующая краска стелажи мультиметры цифровой кассовый машина фотопечать подбор холодильный камера электроинструмент metabo нейминг архитектурный визуализация торговый витрина прайс эфирный антенна базовый шпатлевка базовый шпатлевка сервер hp карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций карбид кальций передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат передвижной сварочный агрегат охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь охота зверь фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска фосфорицирующая краска kyiv apartments service kyiv apartments service вытяжка крона